|
Литература играет важную роль в формировании и сохранении национального самосознания. Поэтому в настоящее время является актуальным в исследованиях русских художественных текстов выявлять их соотнесенность с культурой и фольклором. В cтатье проведен анализ текстов цикла «Посолонь» А.М. Ремизова, где задачами являлись определение и проекция фольклорных сведений о народных играх на текст произведения, выявление мифотворчества автора, установление того, какими лингвистическими средствами и приемами осуществлено превращение реальной русской детской игры в сказку… В «Посолони» автор является реставратором русского мифа. «Материалом может стать потерявшее всякий смысл, но все еще обращающееся в народе какое-нибудь имя- „Кострома“, „Калечина-Малечина“, „Спорыш“, „Мара-Морена“, „Летавица“ или какой-нибудь обычай — все сводится к разнообразному сопоставлению известных фактов, чтобы проникнуть от бессмысленного и загадочного в имени или обычае к его душе и жизни, которую и требуется изобразить» [3,80], -комментировал А. Ремизов принципы своей работы с культурологическими сведениями. Структура цикла, которую образуют собственно художественный текст и авторские примечания, основанные на научных трудах фольклористов и этнографистов, обуславливает возможность для современного читателя ознакомиться с малоизвестными пластами русской культуры. В фольклорную основу книги входят русские народные обряды кумовства и опахивания, завивания бороды Велесу, Илии, Козлу, легенда о Костроме, заплачка невесты, поверья, сказки, древние праздники. Определенные тексты цикла «Посолонь» имеют в своей основе русские народные игры: «Красочки», «Кошки и мышки», «Кукушка», «Кострома», «Гуси-Лебеди» и др. Обращение к русским играм как источнику произведения имеет знаменательное значение. И. П. Сахаров в труде «Сказания о русских народных играх» писал: «Наши предки заботились о нравственном воспитании, и вот почему одарили детей прелестною игрою» [4,150]. К тому же «можно заметить, что обрядовые действия, вырождаясь у взрослых, переходят к детям в виде игры» [3, 227]. Творческий метод интерпретации фольклорных сведений А.Ремизова своеобразен. Популярная игра «Краски» переосмыслена в лирическую миниатюру «Красочки». Как пишет автор в примечании, играют в краски так: дети считалкой выбирают ведущих — Ангела и Беса, остальные называют себя каким-нибудь цветком. Названия цветов объявляют Ангелу и Бесу, не говоря, кому какой цветок принадлежит. Ангел и Бес должны будут сами разобрать цветы. Сначала приходит Ангел, звонит, спрашивает цветок, потом Бес. Так, чередуясь, разбирают все цветы. И разбиваются на две команды. Бес со своими «цветами» испытывает — рассмеивает. Игра в том, чтобы рассмеять: «кто рассмеется, тот идет к Бесу» [3, 223]. В сказке Ремизов берет за основу начальный игровой диалог: - Динь-динь-динь
Кто там? Ангел.
Зачем? За цветком.
За каким? За незабудкой [3, 163] Цитата развертывается в «Посолони» в сценическое действие. В его центре уже не просто играющие дети, а персонажи поэтического спектакля. И названия игровых ролей в «сказочном» тексте становятся именами собственными: «Вышла Незабудка, заискрились синие глаза. Принял Ангел синюю крошку, прижал к теплому белому крылышку и полетел»; «Вышла Ромашка, протянула белые ручки. Пощекотал Бес вертушке желтое пузичко, подхватил себе на мохнатые лапки и убежал»; «Так все цветы и разобрали
Сели Ангел и Бес на пригорке в солнышко
Тихо у Ангела. Гладят тихонько цветочки белые крылышки, дуют тихонько на перышки» [3,164]. Языковые средства организованы так, что впечатление читателей постоянно колеблется. Поэтические образы лишены определенности. То ли это перед нами играющие дети («моську строят», «рожицы корчат», «юлой юлят»), то ли ожившие цветы: «Измятые цветочки уж едва качаются. Попить запросили» [5, 309]. Так, весенний лужок, где играют дети, в «Посолони» превращается в мифологическое пространство, на котором происходит вечная борьба добра и зла. Потому что здесь Ангел и Бес не просто игровые роли, но и участники противостояния между миром света и тьмы. А. Ремизов как художник прорисовывает их облики. Ангел звонит в колокольчик, летает. У него «теплые белые крылышки», «смотрит серьезно, исповедует», может «приголубить». Бес колотит колотушкой, летать не может, только бегает, он «рогатый», с «мохнатыми лапками». Бес «тешится, поджигает цветочки» [3,165]. В соответствии с вышесказанным, ремизовские игровые персонажи приобретают мифологическое значение — его Ангел управляет стихиями. «Измятые цветочки пить попросили. Ангел поманил белым крылышком темную тучку. Приплыла темная тучка, улыбнулась». И пролился на землю благодатный дождь. «Ангел увидел, что цветочкам довольно водицы, махнул белым крылышком, сказал тучке: - Будет, тучка, плыви себе.
Поплыла тучка. Показалось солнышко. Ангелята явились, устроили радугу» [3, 165]. Интерпретировать эту сцену можно как символическую картину наделения природой земли плодородностью. И на самом деле заголовок миниатюры «Красочки»- это не просто название игры. В примечании писатель отмечает: «Красочки»- это цветы. Говорят: идти по красочки, собирать красочки. А хлеб в краске — время цветения хлебов" [3, 223]. Таким образом, преображенные фантазией писателя образы традиционной детской игры превращаются в картину весеннего обновления и вечного возрождения жизни. А детская игра и детство гармонично вписываются в логический ряд понятий русской культуры: продолжение жизни — обновление природы — весна- торжество плодоносных сил земли. Игру и ее значение в лирическом цикле «Посолонь» стоит понимать широко. Она осуществляется на нескольких понятийных уровнях. Во-первых, это мифологическая основа произведения. Во-вторых, в «Посолони» игра является также основой авторской точки видения. Последняя реализация особенно очевидна в главе «Медведюшка», где уже нет прямой связи с русской народной детской игрой. Но в центре повествования находится ребенок и его мировосприятие, во многом сформированное и подготовленное игрой. «Игры, обряд, игрушки рассматриваются детскими глазами как живое и самостоятельно действующее» [3, 223]. «Детскими глазами» видит явления культуры и окружающий мир художник, и это видение определяет его поэтическое письмо. В-третьих, у А.М. Ремизова игра- часть творческого метода автора. Она подразумевает использование специфических разноплановых средств художественной изобразительности: интонационно-ритмических, лексических, стилистико-поэтических. Они создают особый пестрый тон повествования, увлекательный, как сама игра. Очевидно, что «Посолонь»- не традиционная книга «для детского чтения». По своим структурно-смысловым характеристикам это лирический цикл, в котором представлены тексты разных жанров: и рассказы о детях, стихотворения в прозе, свадебный плач-причитание, детская песенка. Многие ее главы рассчитаны только на взрослого читателя. Собственно в посвящении книги рядом указаны имена дочери автора и его друга. Эти главы- стихотворения в прозе («Черный петух», «Воробьиная ночь», «Купальские огни»)- своеобразная поэма о тайнах древней земли, о силе колдовских чар, отступающих перед вечным солнечным торжеством. Мифологические и ритуальные мотивы в книге приобретают экспрессивно-поэтическую функцию и становятся символами природных стихий или символами стихий народной жизни. Библиографический список: 1. Афанасьев А.Н. Древо жизни: Избранные статьи. М., 1990.
2. Исаева Л.А. Лингвистический анализ художественного текста: проблемы интерпретации скрытых смыслов. Краснодар, 1999.
3.Ремизов А.М. Избранное: Повести. Литературные силуэты. Воспоминания. М., 1992.
4. Сахаров И.П. Сказания русского народа. М., 1993.
5. Чередникова М. Миф-сказка-игра в лирическом цикле А. М. Ремизова «Посолонь»// Детский сборник. Статьи по детской литературе и антропологии творчества. М., 2003. |
