|
Я давно не видел белого света. Именно БЕЛОГО. Недавно вкрутил под потолок лампочку на 350 Ватт, думал светлее будет, а она, зараза, всё равно — жёлтая. А почему не видел света? В моей комнатке, 2 на 6, ночью так спокойно, тихо, можно кроить реальность как куски белой обувной кожи. Время отмеряется сигаретами, чашками чая, и всё — больше ничем. Всё остальное ТЕЧЁТ, неощутимы даже часы, что уж там — минуты какие-то, секунды. И главное, ночью в голову, почему-то, не стучаться эти мысли: что я абсолютно один в огромном старом северном городе, что у меня нет ни дома, ни постоянной работы. Оказывается, ночью человек становится чист, как лист бумаги. Хочешь — пиши себе стихи, а не хочешь — свернись в оригами. Прервёшься от своих занятий, посмотришь прямо и немного вверх, а от туда, со стены, на тебя смотрит De La Serna, улыбается, он ведь тоже всю жизнь один Кубу освобождал. И вот так, в одну секунду оборачиваешься, а за спиной окно, а за окном уже как бы день. И мозг уже не думает, он поёт. Поёт заплетающиеся мелодии, слова, а думать устал. Я каждый раз забываю отдёрнуть штору, чтобы посмотреть туда — на день. Надо ложиться спать. Меня совсем перестал удивлять тот факт, что когда я встаю с кровати и иду в душ, люди возвращаются с работы. Разве что, немного стыдно. Чего это — все, как все, а я — ни как. И невольно начинаешь задумываться «ПОЧЕМУ?». Почему тебе не живётся днём, как всем людям? Почему ты передвигаешься по городу только ночью, как партизан? И однажды ты находишь ответ на, казалось бы, риторический вопрос. И отвечаешь сам себе ироничным таким противным голосом: да ты просто так боишься. У каждого страх проявляется по разному. Одни паникуют, собирают шмотьё и сваливают с космической скоростью обратно к мамочке и к верным друзьям. Другие начинают суетится, судорожно передвигать конечностями, чтобы только не остановиться, не утонуть. А я — вот так боюсь, меняю ночь на день без доплаты. И это тоже стыдно. Постыдишься пару часов, потом возьмёшь да и плюнешь на всё это. И, как-то так, смущение это проходит быстро. Быстро забываешь. А страх то… страх остаётся. Это от него всё время везде холодно, неуютно, муторно. И вот по-этому определённый период, здесь в Петербурге я не жил 150 дней. Я жил 150 ночей. Я давно не видел белого света. Однажды, сто пятьдесят какую-то ночь я проводил, как обычно. Как обычно, кроил реальность, пил чай, курил и, наверное, немножко боялся. «Немножко», потому что страх ночью засыпает, и бояться в полную силу не получается. Захотелось мне есть. А еда вся закончилась. Благо, недалеко был круглосуточный супермаркет. Я оделся, закрыл дверь. В коридоре из соседней комнаты, где живёт старый алкаш, как обычно несло зверским перегаром, и я поспешил убежать от этого угарного газа быстрее на улицу. Всегда к одной цели есть много путей. Путь к магазину я выбрал длинный. Мне торопиться было некуда. Шёл неспеша. И посередине этого пути я остановился. Просто встал посреди улицы. Что-то происходило вокруг. Я не мог понять — что. Я мог только чувствовать тогда. Воздух — у воздуха был запах весны, казалось кровь от него вот-вот закипит в жилах. 2 часа ночи — людей ходит подозрительно много. Звуки — улица, как будто, тихо шептала самой себе или людям что-то. И самое главное, я чувствовал, что этот огромный красивый старый город … смотрит на меня… добрыми глазами… освещает мне дорогу… уютным светом своих фонарей… и ОБНИМАЕТ… УКУТЫВАЕТ меня невидимыми руками от всего, чего я сторонился, от холода одиночества… и шелест улиц зазвучал, как музыка… На лице у меня появилась улыбка. Я давно не улыбался так искренне. Эти несколько минут, что я стоял там на улице сплелись в потрясающий волшебный момент. С меня кто-то снял оромную каменную плиту. Меня подняли с колен и дали по спине, чтобы не сутулился. Мне стало легко. Прошло время с тех пор. Ведь, по сути, ничего же не произошло. Шёл человек, остановился, стал медленно вертеть головой по сторонам, повеселел. Постоял весёлый и пошёл себе дальше. Но это так — со стороны. А я тогда увидел СВЕТ, и он был БЕЛЫЙ, белее, чем днём. С тех пор я вообще перестал чего-либо бояться, но жить, всё равно, продолжаю ночью. Нравится мне она — НОЧЬ. |
